0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Советско-финская (зимняя) война: «незнаменитый» конфликт

Советско-финская (Зимняя) война: «незнаменитый» конфликт

После Гражданской войны 1918-1922 годов СССР получил довольно неудачные и мало приспособленные для жизни границы. Так, совершенно не учитывалось то, что украинцы и белорусы были разделены линией государственной границы между Советским Союзом и Польшей. Ещё одним из таких «неудобств» было близкое расположение границы с Финляндией к северной столице страны – Ленинграду.

В ходе событий, предшествовавших Великой Отечественной войне, Советский Союз получил ряд территорий, позволивших существенно отодвинуть границу на запад. На севере же эта попытка переноса границы столкнулась с некоторым сопротивлением, получившим название советско-финской, или Зимней, войны.

Исторический экскурс и истоки конфликта

Финляндия до 1939

Финляндия как государство появилась сравнительно недавно – 6 декабря 1917 года на фоне разваливавшегося Российского государства. При этом государство получило все территории Великого княжества Финляндского вместе с Петсамо (Печенгой), Сортавалой и территориями на Карельском перешейке. Отношения с южным соседом также не заладились с самого начала: в Финляндии отгремела гражданская война, в которой победу одержали антикоммунистические силы, так что симпатий к СССР, поддерживавшему красных, явно не имелось.

Однако во второй половине 20-х – первой половине 30-х годов отношения между Советским Союзом и Финляндией стабилизировались, будучи не дружественными, но и не враждебными. Расходы на оборону в Финляндии неуклонно снижались в 20-е, достигнув своего пика в 1930 году. Однако приход на должность военного министра Карла Густава Маннергейма несколько изменил ситуацию. Маннергейм сразу же взял курс на перевооружение финской армии и подготовку её к возможным боям с Советским Союзом. Изначально была проинспектирована линия укреплений, в то время имевшая название линии Энкеля. Состояние её укреплений было неудовлетворительным, поэтому началось переоборудование линии, а также строительство новых оборонительных обводов.

В то же время финское правительство предприняло энергичные шаги для того, чтобы избежать конфликта с СССР. В 1932 году был заключён пакт о ненападении, срок которого должен был завершаться в 1945 году.

События 1938-1939 гг. и причины конфликта

Ко второй половине 30-х годов XX века обстановка в Европе постепенно накалялась. Антисоветские высказывания Гитлера заставили советское руководство более пристально посмотреть на соседние страны, которые могли бы стать союзниками Германии в возможной войне с СССР. Положение Финляндии, конечно, не делало её стратегически важным плацдармом, так как здешний характер местности неизбежно превращал боевые действия в ряд мелких боёв, не говоря уже о невозможности снабжения огромных масс войск. Однако близкое положение Финляндии к Ленинграду всё же могло превратить её в важного союзника.

Именно эти факторы и заставили советское правительство в апреле-августе 1938 года начать переговоры с Финляндией относительно гарантий её неприсоединения к антисоветскому блоку. Однако, кроме того, советское руководство также требовало предоставления ряда островов Финского залива под советские военные базы, что для тогдашнего правительства Финляндии было неприемлемым. В итоге переговоры закончились безрезультатно.

На Карельском перешейке, где наступала 7-я армия, советским войскам уже 1 декабря ценой больших потерь удалось овладеть городом Терийоки (ныне Зеленогорск). Здесь было объявлено о создании Финляндской Демократической республики во главе с Отто Куусиненом, видным деятелем Коминтерна. Именно с этим, новым «правительством» Финляндии и установил дипломатические отношения Советский Союз. В то же время в первую декаду декабря 7-я армия сумела быстро овладеть предпольем и упёрлась в первый эшелон линии Маннергейма. Здесь советские войска понесли тяжёлые потери, и их продвижение практически остановилось на долгое время.

Севернее Ладожского озера, в направлении Сортавалы, наступала 8-я советская армия. В результате первых дней боёв ей удалось продвинуться на 80 километров за достаточно короткий срок. Однако финские войска, противостоявшие ей, сумели провести молниеносную операцию, целью которой было окружение части советских сил. На руку финнам сыграло и то, что Красная армия была весьма сильно привязана к дорогам, что позволило финским войскам достаточно оперативно перерезать её коммуникации. В результате 8-я армия, понеся серьёзные потери, была вынуждена отступить, но до конца войны удерживала часть финской территории.

Наименее удачными были действия Красной Армии в центральной Карелии, где наступала 9-я армия. Задачей армии было вести наступление в направлении на город Оулу, с целью «разрезать» Финляндию пополам и дезорганизовать тем самым финские войска на севере страны. 7 декабря силами 163-й стрелковой дивизии был занят небольшой финский посёлок Суомуссалми. Однако финские войска, имея превосходство в мобильности и знании местности, немедленно окружили дивизию. В результате советские войска были вынуждены занять круговую оборону и отбивать внезапные нападения финских лыжных отрядов, а также нести существенные потери от снайперского огня. На помощь окружённым была выдвинута 44-я стрелковая дивизия, которая вскоре также оказалась в окружении.

Оценив ситуацию, командование 163-й стрелковой дивизии приняло решение пробиваться назад. При этом дивизия понесла потери примерно в 30% от личного состава, а также бросила практически всю технику. После её прорыва финнам удалось уничтожить 44-ю стрелковую дивизию и практически восстановить государственную границу на данном направлении, парализовав здесь действия Красной Армии. Результатом этой битвы, получившей название битвы при Суомуссалми, стали богатые трофеи, взятые финской армией, а также повышение общего морального духа финской армии. В то же время руководство двух дивизий Красной Армии было подвергнуто репрессиям.

Читать еще:  Зеленые береты: история одного подразделения специального назначения армии сша

Февральское наступление Красной Армии и завершение войны (февраль-март 1940)

В начале марта 1940 года финская армия находилась в критическом положении. Линия Маннергейма была прорвана, резервы были практически истощены, в то время как Красная Армия развивала успешное наступление и имела практически неисчерпаемые резервы. Боевой дух советских войск также был высок. В начале месяца войска 7-й армии устремились к Выборгу, бои за который продолжались вплоть до прекращения огня 13 марта 1940 года. Этот город был одним из крупнейших в Финляндии, и его потеря могла стать весьма болезненной для страны. Кроме того, таким образом, советским войскам открывался путь на Хельсинки, что грозило Финляндии потерей независимости.

Учитывая все эти факторы, финское правительство взяло курс на начало мирных переговоров с Советским Союзом. 7 марта 1940 года начались мирные переговоры в Москве. В результате было решено прекратить огонь с 12 часов дня 13 марта 1940 года. К СССР отходили территории на Карельском перешейке и в Лапландии (города Выборг, Сортавала и Салла), а также сдавался в аренду полуостров Ханко.

Итоги Зимней войны

Территории отошедшие к СССР

Оценки потерь СССР в советско-финской войне существенно разнятся и согласно данным Советского Министерства Обороны составляют примерно 87,5 тысяч человек погибшими и умершими от ран и обморожений, а также коло 40 тысяч пропавшими без вести. 160 тысяч человек было ранено. Потери Финляндии были существенно меньшими – примерно 26 тысяч погибшими и 40 тысяч ранеными.

В результате войны с Финляндией Советский Союз сумел обеспечить безопасность Ленинграда, а также укрепить свои позиции на Балтике. В первую очередь это касается города Выборг и полуострова Ханко, на котором начали базироваться советские войска. В то же время Красная Армия получила боевой опыт по прорыву укреплённой линии противника в тяжёлых погодных условиях (температура воздуха в феврале 1940 года достигала -40 градусов), которого ни одна армия мира тогда не имела.

Однако в то же время СССР получил на северо-западе, пусть и не мощного, но противника, который уже в 1941 году пропустил на свою территорию немецкие войска и внёс свой вклад в блокаду Ленинграда. В результате выступления Финляндии в июне 1941 года на стороне стран Оси, Советский Союз получил дополнительный фронт с достаточно большой протяжённостью, отвлекавший от 20 до 50 советских дивизий в период с 1941 по 1944 год.

Великобритания и Франция также пристально следили за конфликтом и даже имели планы по атаке СССР и его кавказских месторождений. В настоящее время нет полных данных относительно серьёзности этих намерений, но вполне вероятно то, что весной 1940 года Советский Союз мог попросту «поссориться» со своими будущими союзниками и даже втянуться с ними в военный конфликт.

Также существует ряд версий о том, что война в Финляндии косвенно повлияла и на нападение Германии на СССР 22 июня 1941 года. Советские войска прорвали линию Маннергейма и практически оставили Финляндию в марте 1940-го беззащитной. Любое новое вторжение Красной Армии в страну вполне могло бы стать для неё фатальным. После разгрома Финляндии Советский Союз приблизился бы на опасно короткое расстояние к шведским рудникам в Кируне – одному из малочисленных источников металла для Германии. Такой сценарий поставил бы Третий Рейх на грань катастрофы.

Наконец, не очень удачное наступление Красной Армии в декабре-январе укрепило в Германии веру в то, что советские войска по сути небоеспособны и не имеют хорошего командного состава. Это заблуждение продолжало расти и достигло своего пика в июне 1941 года, когда вермахт обрушился на СССР.

В качестве вывода можно указать, что в результате Зимней войны Советский Союз всё же приобрёл больше проблем, нежели побед, что и подтвердилось в ближайшие несколько лет.

« Незнаменитый» опыт: как Зимняя война изменила советскую военную медицину

Советско-финскую войну называют « незнаменитой». Но опыт её — в том числе медицинский — старательно изучали и осмысляли. Какие же уроки извлекла советская военная медицина из той войны?

Советско-финскую войну называют « незнаменитой». Но опыт её — в том числе медицинский — старательно изучали и осмысляли. Какие же уроки извлекла советская военная медицина из той войны?

Советско-финская война стала третьим из предвоенных конфликтов, в которых ‘ title=> « обкатывалась» Красная армия — в том числе и её санитарная служба.

После ‘ title=>Гражданской войны РККА была огромной и разорительной для страны; реформы Фрунзе сделали её крохотной и нищей — увы, и это страна тянула с трудом. После успехов индустриализации появилась возможность сделать армию большой и современной, хотя и небогатой.

‘ title=>У озера Хасан, на Халхин-Голе и в Финляндии проходили проверку все составные части армии — и разумеется, санитарная служба.

Читать еще:  Cамолет ил-96 300, 400: характеристики, с двумя двигателями, президентский

Если ‘ title=>на Халхин-Голе основной спецификой театра военных действий стали бескрайние степи и немыслимой для Европы протяжённости грунтовый участок дороги, то в Финляндии это были густые леса со слабо развитой дорожной сетью и растяжкой грунтового участка до 150 и даже 300 километров ( при уставной протяжённости в 50-70 километров) на севере театра, а по всему театру — холода, сменявшиеся оттепелями, и глубокий снег.

При этом совсем рядом с фронтом находился Ленинград, медицинская столица СССР, с богатейшей госпитальной базой, Военно-медицинской академией и врачами мирового уровня в прекрасно оборудованных операционных.

Организация

Теоретически система помощи казалась вполне адекватной для своего времени. Ускоренный вынос раненых с поля боя, высокая оперируемость в войсковом районе, переливание крови, эвакуация по назначению и специализированная медицинская помощь — всё это должно было способствовать быстрому и эффективному возврату раненых в строй.

Однако на практике всё было не столь хорошо. Потери санитаров и санинструкторов, достигшие в 329-м полку 70-й стрелковой дивизии 200 процентов за три месяца, показали не только самоотверженность медработников, но и недостаточность их подготовки.

Со временем нашлись нужные приёмы — санитары получили белые халаты, научились прокапывать в снегу тоннели, ведущие к раненому, вместо сумок стали брать импровизированные « патронташи» с карманами для индпакетов. Для эвакуации раненых вместо неудобных в снегу носилок использовали так называемые « финские» лодочки-волокуши, а при необходимости « импровизировали» их из залитой водой плащ‑палатки.

Впервые удалось применить химические грелки — с самого начала эвакуации раненых. Но первый опыт их использования омрачила внезапная проблема — в реальном применении грелки, хорошо работавшие на испытаниях, нагревались очень медленно. Оказалось, что с целью упрощения и удешевления производства ядовитый реагент заменили дешёвым и безопасным аналогом, требовавшим, однако, длительного перемешивания для начала реакции.

Вопрос разбирали на уровне заместителя наркома, но всё закончилось лишь довольно жёстким указанием на недопустимость отхода от утверждённых требований по производству.

Начавшиеся по опыту Хасана дискуссии о роли батальонного врача и работе батальонного медпункта получили в Финляндии очень много материала. По факту батальонные медицинские пункты почти не развёртывались, а батальонный врач был только координатором эвакуации в полк. Идею эвакуации из батальона по назначению реализовали в одной из дивизий — раненые в грудь и живот эвакуировались сразу на дивизионный медицинский пункт.

Работа на полковом медпункте — по сравнению с Халхин-Голом — существенно осложнилась. Больных нужно было согреть, раздеть, и гораздо чаще требовались смена повязки или качественное шинирование. Раненому, поступившему на ППМ, оказывали помощь сразу три человека: « Один давал стопку водки, кружку горячего чая и кусок хлеба с сыром и маслом, другой снимал одежду и сбившуюся повязку, третий опрашивал и регистрировал» ( Ахутин, « Хирургический опыт двух боевых операций»).

Производивший перевязку врач сразу же диктовал регистратору диагноз и ход обработки. По понятным причинам объём оперативной помощи на ППМ оставался минимальным. Ни о каком переливании крови в батальонах, как это удалось реализовать ‘ title=>на Халхин-Голе, речи не шло — холод затруднял и доставку, и использование крови.

Для ускорения работы хирургов вновь « изобрели» ‘ title=>пироговский « фабричный метод» операций — на одну хирургическую бригаду развёртывалось два стола. Пока на одном шла операция, на другом раненого к ней готовили. Подготовка медсестёр к переливанию крови способствовала высвобождению хирургов для непосредственно оперативной работы.

Пропускная способность хирургов, конечно, упала по сравнению с Халхин-Голом — с 20-24 средне- и тяжелораненых в сутки до 14-18, редко до 20 раненых.

Если во время боёв на Халхин-Голе дивизионные госпитали создавались импровизированно, то к финской войне они стали уже штатными. Появился и первый специализированный госпиталь для легкораненых.

Роль армейской и фронтовой госпитальной базы выполняли Ленинград и Петрозаводск. Поток раненых был таким, что специализированный сортировочный госпиталь на 1300 коек в Ленинграде не справлялся с нагрузкой, и проблему неудовлетворительной организации приёма раненых решили только созданием второго сортировочного госпиталя на базе больницы им. Мечникова. В остальном количество и качество госпитальной базы Ленинграда и возможность эвакуировать раненых в крупные медицинские центры всего СССР сыграли огромную роль в организации помощи.

Автохирургический отряд

Блестящий опыт французских автохирургических отрядов Первой мировой, разумеется, вызвал желание им воспользоваться. На базе госпитальной хирургической клиники КВМА сформировали автоотряд с полевой рентгеновской станцией. Работая под Выборгом, этот отряд оказал неоценимую помощь — увы, неоценимую в буквальном смысле. Отсутствие механизма включения АХО в работу медпунктов и госпиталей привело к тому, что ни вклад врачей, ни работу автотранспорта оценить было почти невозможно.

Безусловно, это лучше, чем ситуация, когда перевязочный отряд Красного Креста отказывался работать совместно с дивизионным лазаретом, мотивируя это необходимостью иметь собственную статистику. Однако чрезмерно плотное « врастание» АХО в работающий коллектив тоже имело свои недостатки, и отсутствие статистики — наименьший из них ( по сравнению с невозможностью быстро выйти из работы для перемещения, или раздёргивание автотранспорта до такой степени, что начальник АХО терял представление о том, где этот транспорт находится).

Санитарная авиация

Появившись буквально в последние дни Первой мировой, к 1939 году санитарная авиация была уже не только признана Женевскими конвенциями, но и показала свою незаменимость во многих случаях.

Читать еще:  Оружие в артистическом фехтовании

Но вопросов по практике эвакуации воздухом во всём мире было больше, чем ответов.

Большие самолёты или малые? Специализированные или универсальные? Каким категориям раненых эвакуация воздухом противопоказана?

Важной основой для работы советской санавиации оказался уже систематизированный и опубликованный опыт работы немецкой санавиации во время Польской кампании.

На крайнем севере театра военных действий, под Петсамо, эвакуация воздухом играла особую роль.

Данных об общем количестве эвакуируемых, к сожалению, нет в доступных источниках, но выводы из опыта работы системы эвакуации воздухом есть.

Большие самолёты предпочтительнее малых — ввиду меньшей зависимости от погоды; но малые самолёты становятся незаменимыми при необходимости сесть на импровизированную посадочную площадку и забрать одного-двух раненых. Импровизированный транспорт не уступает специализированному, но заготовка всего имущества для переоборудования, а также приспособление самолётов к эвакуации должны быть произведены заблаговременно.

При полётах на малой высоте ( 400-800 метров) никаких проблем, связанных с понижением давления воздуха, разумеется, не было.

На аэродроме выгрузки оборудовали эвакоприёмник на 40 коек с врачом, тремя фельдшерами и четырьмя звеньями санитаров. Эвакуация от аэродрома осуществлялась на машинах.

Обморожения

Как ни странно, обморожения составили всего 5,6 процента от всех раненых, включая самые лёгкие случаи, не требовавшие госпитализации. Общие потери от обморожений составили до восьми процентов — для сравнения, в операциях Первой мировой число обмороженных доходило до 13-18% от количества раненых.

Чаще всего у пехотинцев наблюдались обморожения ног. Обморожения рук встречались в первую очередь у шофёров. Обморожений лица и головы почти не было, что говорит о хорошем качестве шапок-ушанок и правильной подгонке касок.

Общий итог

Опыт, полученный санитарной службой РККА во время Финской войны, был бесценен. Через четыре месяца после окончания боёв 60 процентов раненых вернулись в строй, шесть-семь процентов умерли на этапах, 2,3 процента были признаны негодными к службе и, соответственно, более 30% уволили в отпуск или же они проходили курортное лечение. Итоговый возврат в строй должен был составлять примерно 75 процентов раненых, что вполне соответствовало лучшим мировым стандартам.

Однако недочётов в работе тоже хватало.

Вновь сформированные госпитали показали, что ни индивидуальная квалификация врачей, ни самоотверженный труд без сна и отдыха не компенсируют отсутствия сработанности в коллективе ( на что указывал, увы, ещё ‘ title=>Пирогов), а обеспеченность хирургами, способными самостоятельно оперировать, к концу войны достигла лишь 62 процентов — несмотря на привлечение пятого курса ВМА им. Кирова и многих опытных врачей.

Единую военно-медицинскую доктрину так и не внедрили. Различные школы и направления в хирургии необходимы, они двигают науку вперёд, но в условиях передачи раненых от одного учреждения к другому сочетание нескольких школ приводит к тому, что ни один курс лечения не доводится до конца.

Недостаточный учёт медицинских кадров вёл к тому, что опытный хирург мог попасть на должность батальонного врача, не оперирующего вовсе, а в медсанбаты вместо хирургов попадали педиатры, психиатры и прочие врачи нехирургических специальностей. Как выяснилось, особому учёту должны подлежать важнейшие специалисты — хирурги-стоматологи, хирурги-урологи, нейрохирурги и хирурги-офтальмологи.

Руководящий состав военно-медицинской службы в массе своей был молод — это неизбежно при бурном росте армии — и не имел ни надлежащего опыта, ни теоретической подготовки.

Теоретические выкладки основывались на статистике Первой мировой войны и современным условиям соответствовали недостаточно.

Призванные из запаса врачи не имели достаточной подготовки в военно-полевой хирургии и слабо представляли себе особенности лечения огнестрельной раны.

Санитарно-эпидемиологическая и банно-прачечная службы оказались численно слабы, что грозило вспышками инфекционных заболеваний при приёме пополнения.

Автохирургические отряды были признаны ценной, но слишком дорогой единицей, и попытки использования АХО в начале Великой Отечественной подтвердили этот вывод. В итоге средством качественного усиления госпиталей стали ОРМУ — отдельные роты медицинского усиления, менее мобильные, но медицински более мощные.

Бо́льшая часть специалистов настаивала на усилении медико-санитарной службы в войсках. Но Ефим Иванович Смирнов, начальник ГВСУ РККА, сделал другие выводы.

Кардинальное усиление санслужбы в обозримом будущем было невозможно по объективным условиям. Даже относительно небольшая война привела к острому дефициту хирургов. Следовательно, решил Смирнов, стоило обходиться тем, что есть.

Сделав вывод, что, распределяя врачей по батальонам, медицинскую технику по полкам, а госпитали по дивизиям, мы не улучшаем, а ухудшаем работу санитарной службы, он добился изъятия врачей из батальонов — объём помощи, который мог быть оказан на БПМ, все равно не выходил за рамки доврачебной, а это была компетенция фельдшера, — перевода госпиталей и санитарной техники в армейское и фронтовое подчинение. К сожалению, при этом упала возможность госпитализировать прооперированных на ДПМ — и стационары в начале Великой Отечественной войны пришлось импровизировать.

‘ title=>Опыт Финской войны едва успели осознать и внедрить к началу Великой Отечественной, и, вполне правильно представляя характер будущей войны, руководство советской военной медицины ( как, впрочем, и вообще всё руководство) оказалось не готовым к реально развернувшимся событиям. Но именно этот опыт — « незнаменитой» войны — позволил принять ‘ title=>ряд сложных решений, которые стали принципиально правильными.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector