1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Оружейный художник. Часть I

Золотые оружейники

Охотничьи, боевые и хозяйственные ножи — сравнительно новая продукция Златоуста

С 30 сентября по 3 октября минувшего года в Златоусте проходил Первый всесоюзный фестиваль гравюры и холодного, украшенного оружия. Город Златоуст — один из российских центров клинкового оружия и ножевого дела.

Златоуст ведет свою историю с 1754 года, когда тульские заводчики Мосоловы начали строить в этих местах завод по выпуску чугуна, железа и меди.

На этом заводе в конце ХVIII — начале ХIХ века выпускались скобяные товары и металлические бытовые изделия. В 1811 году был организован Златоустовский горный округ, и завод переходит из частного владения в казенное ведомство. 15 декабря 1815 года последовало Высочайшее утверждение об основании в Златоусте специальной оружейной фабрики, перед которой была поставлена задача — обеспечение армии холодным оружием.

К этому времени в Златоусте уже работало около 50 немецких мастеров, за период с 1814 по 1818 год их стало вдвое больше. Оружейную фабрику в народе так и называли «немецкой». Привлечение иностранных мастеров было традиционным для России. Еще в ХVII столетии в свои мастерские в Московском Кремле русские цари активно приглашали европейских и восточных ремесленников и фабрикантов, предлагая им самые выгодные условия.

фото: Елена Тихонова

В то время крупнейшим европейским центром производства холодного оружия был германский город Золинген. Немецкие оружейники были поставщиками практически всех европейских армий, в том числе и российской. Иногда эти поставки приводили к жесткой конкуренции с национальными производителями. В ходе наполеоновских войн производство клинков в Золингене пришло в упадок, началась безработица. Оружейники лишились одной из своих основных льгот — освобождения от воинской повинности. Эту ситуацию использовал Александр-Гергарт Эверсман — бывший прусский военный и горный советник, назначенный первым директором Златоустовской оружейной фабрики. Он активно привлекал в Златоуст оружейников из Европы для организации производства и обучения наших мастеров. Первые годы работы фабрики главными специалистами и руководителями цехов были иностранцы. Немецкие мастера внесли значительный вклад в организацию производства холодного оружия на более совершенном технологическом уровне, по сравнению с существовавшим кустарным производством. И сегодня златоустовские предприятия отличаются высокой культурой производства. Среди иностранных мастеров, работавших на фабрике в первые годы, более других известно имя Вильгельма Николауса Шафа. Вместе со своим старшим сыном Людвигом они долгие годы были единственными мастерами «по украшению клинков надписями и рисунками золотыми и серебряными». При оформлении клинков Шафы использовали два основных приема: гравировкой иглой наносился рисунок и затем его контур золотился (эта техника называлась «плоской позолотой»). Реже применялся другой прием — позолоченный узор выделялся рельефом, что достигалось с помощью травления фона («возвышенная позолота»). Такими способами немецкие оружейники обычно наносили на клинок изображения оружия, веточек, надписи. В обучение к Шафу были определены несколько русских учеников, которые всего за три месяца постигли «секреты» учителей. Русские ученики на базе этих приемов разработали другой способ украшения клинков. Они не гравировали клинок, а кистью рисовали орнамент киноварью, а затем незащищенную часть поверхности протравливали, занижая фон. Таким способом можно было рисовать изображения любой сложности. А поскольку русские ученики были хорошими рисовальщиками, их работы получались более интересными, чем у немецких мастеровых. Так появилась знаменитая златоустовская гравюра на стали. Ее основоположником считается Иван Николаевич Бушуев — ученик Шафа, заменивший в 1824 году своего учителя на должности ведущего мастера цеха украшенного оружия.

Во время фестиваля проходили выступления исторических клубов. Фото: Елена Тихонова.

И. Бушуев и его не менее талантливый последователь И. Бояршинов создавали замечательные офицерские сабли, шпаги, палаши, подарочное и призовое оружие, охотничьи кортики и ножи, памятное оружие к юбилеям Отечественной войны 1812 года. Большинство из сохранившихся работ — армейское оружие, украшенное гравюрой. Дошли до нас и единичные экземпляры произвольной формы, созданные по особым заказам. Армейское оружие было серийной продукцией, а украшенные образцы, подписанные именами Шафов, И. Бушуева, И. Бояршинова, составляли незначительную часть общего выпуска. Их оформление было весьма трудоемким. Каждая гравюра — авторская, неповторимая разработка мифологических, батальных, охотничьих тем, оригинальных орнаментальных композиций.

Начиная с конца 1830-х годов, златоустовская гравюра стала украшать не только оружие, но и бытовые предметы — подносы, ларцы, столовые приборы. После этого периода авторские подписи на златоустовских изделиях не встречаются. Изготовление бытовых изделий спасало златоустовскую фабрику в годы, когда не было востребовано дорогое украшенное оружие.

Известный оружейный художник А. Богачев на центральной площади города. Фото: Елена Тихонова.

В современном Златоусте тема авторства в оружейных изделиях также рассматривается по-особому и отличается от принятого в других городах. Здесь сказываются исторические традиции, и на авторское изделие наносится имя художника гравюры, даже если он разработал образец для массовой продукции. Например, гости фестиваля получили подарки — рамочные подставки, украшенные декоративной композицией с изображением знаменитого крылатого коня, с надписью «Златоуст. Оружейная фабрика. 195 лет». Внизу подпись автора гравюры — «Златоуст Шаланов 2010». А.Г. Шаланов — лауреат Государственной премии в области литературы и искусства. Он принадлежит к той «старой гвардии» профессионалов, которая сохраняет традиции златоустовского искусства.

Ведущий российский металлург, профессор Курганского университета Ю.Г. Гуревич (слева) и его преемник — златоустовский технолог В.Ю. Герасимов. Фото: Елена Тихонова.

В то же время в Златоусте, конечно, работают и с изделиями авторского дизайна и авторского оформления. Во время фестиваля художники Златоуста познакомились с работами петербургских коллег. В залах Златоустовского музея были развернуты две выставки художественных произведений: известного художника оружия А. Богачева и петербургской фирмы «Коваль».

Златоустовская гравюра за два столетия претерпела не только стилистические изменения. Теперь она выполняется не только на стальной поверхности клинка, как это было в ХIХ веке, но также на латуни и серебре. Создание подарков поставило перед художниками гравюры новую задачу — разработку современного дизайна. Сегодня художники клинкового оружия работают в двух направлениях: создают новые фантазийные композиции и одновременно предлагают собственную интерпретацию исторических видов оружия (мечей, сабель, шпаг). Как правило, такое оружие наделяется символическим смыслом, а это, в свою очередь, придает ему функцию памятного предмета. Очень популярным видом златоустовской продукции является кортик, который также создается как одна из разновидностей памятного оружия — ведомственная награда.

Златоуст — не только российская столица художественной обработки металлов, но и растущий центр ножевой промышленности. Фото: Елена Тихонова.

А что же охотничьи и вообще рабочие ножи? Эта одно из интересных златоустовских направлений. С одной стороны, в традициях Златоуста лежит производство, в основном, массового армейского длинноклинкового оружия. Этому была подчинена вся промышленная структура города. Качество классических златоустовских сабель и шашек ни по каким критериям не уступает мировым стандартам. С другой стороны, высочайший профессионализм златоустовских мастеров позволял им изготавливать охотничьи ножи и кортики любой сложности, которые не являлись основной продукцией. Такие индивидуальные работы могли быть интересными и для поиска высококачественной оружейной и клинковой стали, над чем работал наш знаменитый ученый-металлург Павел Петрович Аносов. Он разработал технологию литой булатной стали. Златоустовские булатные клинки ХIХ века — феномен мирового уровня, и златоустовские технологии выплавки оружейной стали интересуют и современных специалистов. В связи с этим на научной конференции, проходившей в рамках фестиваля, первые доклады были посвящены технологии булата. С ними выступали маститые ученые — профессор Курганского университета Ю.Г. Гуревич, академик В.М. Счастливцев. Сегодня такой серьезный подход к теме булатной стали чрезвычайно важен. На наш взгляд, необходимо вмешательство ученых в защиту подлинного исторического булата. К сожалению, в последние годы наметилась тенденция манипулирования этим термином в чисто коммерческих целях, что незамедлительно проявилось на современном ножевом рынке. Активная полемика вокруг доклада А.В. Шмакова (Магнитогорск) «Булат или узорчатая сталь» подтвердила актуальность этой проблемы.

фото: Елена Тихонова

Охотничьи, боевые и хозяйственные ножи — новая продукция златоустовских предприятий. Для нее разрабатываются новые технологии. Одна из первых фирм, освоивших эти изделия, была «Компания «АиР». Ее ножи для туристов, рыбаков и охотников известны на российском рынке. Традиционным для «АиР» является постоянное внимание к качеству металла клинка. Здесь используются нержавеющие стали, изготовленные на Златоустовском металлургическом заводе, и дамасская сталь, произведенная в Швеции фирмой Damasteel AB. В последние годы компания «АиР» сама вышла на международный рынок с новой продукцией — дамасской сталью «Zladinox». Она имеет великолепные режущие качества. Во время фестиваля на площадках компании «АиР» был организован праздник кузнецов. Многочисленные гости посетили кузницу «АиР», где работает талантливый златоустовский технолог В.Ю. Герасимов. Свое мастерство показали кузнецы из Перми, Магнитогорска, Челябинска, Златоуста. Известный кузнец из Петрозаводска Михаил Артемьев не только провел мастер-класс, но и показал традиционные для Карелии топоры, выкованные по авторской технологии.

Читать еще:  Газовый баллончик кобра 1н: отзывы, цена, устройство, аналоги

198 000 человек проживает в Златоусте, четверть из которых работают в художественных мастерских. Фото: Елена Тихонова.

Другая фирма «Оружейникъ», на которой мы успели побывать во время фестиваля, также рассматривает проблему дизайна ножей как одну из важнейших. Среди ее продукции все более отчетливо проявляется ориентация на исторические аналоги наиболее удачных златоустовских ножей прошлых лет. Возможно, такой подход даст новый импульс для создания новых современных форм златоустовских ножей.

Офисный нож. Авторская работа творческого коллектива А. Богачева. Фото: Елена Тихонова.

В дни фестиваля в городе работала выставка лучших изделий современных златоустовских фирм, подводились итоги конкурса молодых художников, выступали участники военно-исторических клубов из разных городов. Фестиваль был организован администрацией Златоустовского городского округа и «Управлением культуры и молодежной политики Златоустовского городского округа» при поддержке губернатора Челябинской области и ее администрации. Огромный вклад в проведение фестиваля внес Златоустовский краеведческий музей. Главными его участниками были мастера и художники Златоуста. Их работа доказала, что Златоуст не только российская столица художественной обработки металла, но и будущий центр ножевого дела.

Оружейный художник. Воспоминания А. Б. Жука. Часть I

Имя Александра Борисовича Жука известно каждому любителю огнестрельного оружия в нашей стране.

Без его справочных изданий уже невозможно представить отечественную оружейную литературу. В этом номере мы начинаем публикацию отрывков из готовящейся к изданию книги «Оружейный художник. Памятные записки А. Б. Жука» (автор-составитель — сын художника, Юрий Александрович Жук).

В связи с выходом в свет моей книги «Револьверы и пистолеты» мне довольно часто приходится слышать вопросы: «Как пришло к вам увлечение оружием?» и «Почему вы свою жизнь посвятили этой теме?». Такие вопросы, честно говоря, заставляют чувствовать себя, что называется, «не в своей тарелке». Поэтому всякий раз, когда я их слышу, мне начинает казаться, что посторонние представляют меня лишь в роли некоего «милитариста», не интересующегося ничем, кроме оружия. Да, стрелковое дело является в моей жизни интересом № 1, но, как ни странно, не является для меня интересом профессиональным.

Моя профессия одна из самых творческих. Я — художник. И художник я прежде всего, даже и по отношению к своему интересу № 1. А что такое быть художником? Это значит не только по-своему «видеть» мир (подобно тому, как музыкант его по-своему «слышит»), но и в своей повседневной работе находиться в постоянном творческом поиске.

В детстве я рисовал всё, но главным образом всяческую технику и батальные сцены, навеянные просмотрами кинофильмов «про войну». В рисунках я любил точность и не мог успокоиться, если не знал, как нарисовать ту или иную деталь изображаемого мной автомобиля, паровоза или самолета. И, конечно же, рисовал стрелковое оружие, давно подметив в нём его особую строгую красоту, которая с очевидной закономерностью также присуща некоторым предметам техники, которые своим внешним видом толь ко лишний раз подчёркивают гармонию своего внутреннего совершенства.

Таким образом, любование красотой форм предметов техники и, в частности, оружия было тем первоначалом, которое привело меня к изучению стрелкового дела и к работе над созданием книги об оружии.

Родился я в год, когда только что закончилась Гражданская война и из раннего детства сохранил воспоминания о колоритных фигурах в будёновках, гимнастёрках с «разговорами», крест-накрест перепоясанных ремнями и звякающих на ходу шпорами и шашками. Вообще в памятных картинах моего детства военных вспоминается много.

В то далёкое время мне часто доводилось бывать в клубе профсоюза работников «Рабземлеса», в системе которого в г. Умани работал тогда мой отец. Больше всего мне нравилась военная комната, в которой, помимо занимающих меня плакатов, было и настоящее оружие. В специально сделанной пирамиде был целый ряд винтовок, которые можно было потрогать. Поэтому всякий раз я не упускал возможности поклацать их затворами или даже попытаться поднять винтовку, т. е. оторвать её на какие-то секунды от пола.

Как далекий сон, я вспоминаю картину, на которой вижу себя в упомянутой уже военной комнате клуба, сидящим на коленях у сослуживца моего отца. Раза три-четыре он взводил у пистолета ударник, предоставляя мне возможность самому нажимать на спуск и наслаждаться звуком тихого отрывистого щелчка.

Переезд нашей семьи в Черкассы ещё больше способствовал «военизации» моих детских впечатлений.

Прямо напротив дома, в котором мы жили, находилось военное общежитие с огромным пустырём позади. Там мальчишки со всего квартала обычно устраивали свои игры.

Тон задавали, конечно же, дети военных. Нельзя было не заметить особую военную направленность этих ребят, которые во всём пытались подражать своим отцам: любили маршировать с походными песнями, а если играли, то почти исключительно в войну.

А ещё в нашем дворе жил какой-то командир и я вспоминаю, как помогал ему чистить наган, а когда он съезжал с квартиры и носил в пролётку свои вещи, я шёл рядом и, перегнувшись от натуги, тащил его винтовку, от счастья не замечая даже, что здорово царапаю себе руку остриём надетого «наоборот» штыка.

Из времён далёкого детства вспоминаются мне и игрушки мальчишек старшего возраста — предметы моей зависти: австрийский штык, примкнутый к деревянному игрушечному ружью, оболочка от настоящей гранаты, никелированный детский пистолетик Монте-Кристо, какие-то ржавые маленькие револьверчики без барабанов и других деталей и пр.

В мамах моих черкасских товарищей также было нетрудно угадать командирских жён. Они неоднократно устраивали на упомянутом мной пустыре стрельбы из мелкокалиберных винтовок и охотно давали стрелять и нам, мальчишкам. Именно тогда я впервые познакомился с терминами «молоко», «яблочко», «мазать», «пятёрка» (тогда она, а не «десятка» была центром мишени).

А потом в моей биографии была Тула, — жизнь в городе оружейников, — и этот период, конечно же, тоже наложил известный отпечаток к формированию моего пристрастия к военному делу и стрелковому оружию.

Отец моего нового дворового друга Шуры Городниченко работал на ТОЗе, и в качестве распределявшихся на заводе дров получал отходы производства. Однажды утром к ним во двор въехал грузовик (такую диковину я видел впервые в жизни) и ссыпал около сараев огромную кучу. винтовочных лож и обрезков от их заготовок — точного профильного изображения ложи винтовки, но гораздо более плоского и лёгкого, а поэтому и более удобного для детских игр.

Вот уж было с чем поиграть в войну!Была в «арсенале» наших общих дворовых игрушек и ржавая рама от пистолетика Коровина — вероятно, какой-то брак, вынесенный с завода и в те времена считавшийся в Туле едва ли не таким же мусором, как, например, прохудившаяся кастрюля.

В те времена военно-патриотическая работа среди населения имела весьма широкий размах и в витринах этих магазинов, прямо с улицы, были видны ряды малокалиберных винтовок Смирнского, противогазы, разложенные веером гранаты, а также поблёскивающие краской тела макетов станковых пулеметов.

Равнодушно проходить мимо этих магазинов я не мог, и вытащить меня оттуда было делом нелёгким, потому что их посещение было равносильно для меня посещению музея. В этих магазинах всё продавалось абсолютно свободно, и почти всё, что там продавалось, мне, конечно же, хотелось иметь. Но моей особой мечтой была малокалиберная винтовка, тем более что обладание ей было весьма престижно среди мальчиков-подростков.

В Туле жe усиление моего интереса именно к револьверам и пистолетам произошло и ещё по двум причинам. Во-первых, я познакомился в школе с мальчиком, отец которого работал на ТОЗе и имел немало специальной литературы (то ли каких-то справочников, то ли каталогов), которая была обильно насыщена изображениями револьверов и пистолетов. Я часто бывал у этого мальчика — Бори Евмененко — просматривал книги его отца и тщательно срисовывал из них изображения оружия, всё больше и больше постигая красоту его форм. А во-вторых, мне довелось увидеть, — причём не где-то мельком, на расстоянии, а у себя дома, — два, что называется, классических образца личного оружия, являющихся воистину шедевром оружейной техники. Это был наган моего дяди — Владимира Петровича Кононенко, служившего в РККА и останавливавшегося у нас проездом на несколько дней, а также браунинг ещё одного моего дяди — Николая Петровича Кононенко, также иногда гостившего у нас.

Читать еще:  Новый пистолет Glock 45

Читай продолжение на нашем Дзен-канале: Часть II

В РВИО назвали дату открытия Ржевского мемориала советскому солдату

Мемориал советскому солдату в районе города Ржев планируется открыть в июне. Монумент был готов еще в апреле, однако ситуация с коронавирусом заставила перенести церемонию открытия на более поздний срок, рассказали РБК в Российском военно-историческом обществе (РВИО).

Исполнительный директор общества Александр Барков сообщил, что «полная строительная готовность монумента, включая благоустройство, создание экспозиции музейного павильона» была обеспечена еще в конце прошлого месяца, но из-за распространения коронавируса COVID-19 открытие перенесли на июнь. «Сейчас рассматривается предложение ветеранов открыть мемориал 22 июня — в годовщину начала Великой Отечественной войны», — заявил он.

Барков отметил, что Ржевская битва имеет всемирное историческое значение. По его словам, немецкое командование называло Ржев «трамплином на Москву», однако благодаря тому, что Красная Армия в течение 14 месяцев сдерживала врага в окрестностях города, ему не удалось осуществить план по атаке столицы. Кроме того, действия советских военных под Ржевом заставили отвлечь значительные силы противника от наступления на Сталинград, что повлияло на ход боев на южном фланге, добавил исполнительный директор РВИО.

По подсчетам историков Института военной истории академии Генштаба Минобороны России и РВИО, потери советской армии в сражениях за Ржевско-Вяземский выступ составили 1,16 млн человек, из них 392 тыс. — безвозвратно, отметил Барков. «Каждый год участники поисковых экспедиций подо Ржевом поднимают останки нескольких сотен наших воинов, устанавливают их имена. На одной из встреч с поисковиками ветераны боев подо Ржевом предложили увековечить в бронзе последнюю не увековеченную битву Великой Отечественной», — рассказал он.

По его словам, сражения на Ржевско-Вяземском выступе в период 1942–1943 годов стали прологом последующих побед советских войск под Сталинградом, на Кавказе и под Курском, а также масштабного контрнаступления Красной Армии.

Как отметил Барков, поля подо Ржевом, на которых погибли тысячи советских воинов, являются исторически обоснованным местом для создания «главного монумента не только для России и стран СНГ, но и для стран Восточной Европы». «Мы помним несколько крупных монументов за рубежом. Памятник Воину-освободителю в Трептов парке в Германии, памятник советскому солдату-освободителю Алеше в Болгарии, но их масштаб значительно меньше», — уточнил он.

Исполнительный директор РВИО заявил, что высота бронзовой скульптуры составляет 25 м, ее вес — 80 т. Она опирается на 30-тонный стальной каркас.

Памятник сооружен без использования средств федерального бюджета, две трети средств — это пожертвования граждан и организаций, привлеченных РВИО, сказал Барков. В строке, где указывается имя жертвователя, многие указывали имена своих воевавших отцов и дедов, добавил он. «Недостающие средства выделил постоянный комитет союзного государства России и Белоруссии. Прекрасный парк создан у подножия монумента благодаря правительству Тверской области. Мемориал станет филиалом Музея Победы», — сообщил он.

21 апреля госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии Григорий Рапота заявлял, что Ржевский мемориал советскому солдату готов к открытию, которое было запланировано на 9 мая, но из-за ситуации с коронавирусом торжественные мероприятия придется отложить. На какой срок будет перенесена церемония открытия, он тогда не сообщил.

Проект мемориала был утвержден в мае 2018 года. Из 32 работ художественный совет отдал предпочтение замыслу скульптора Андрея Коробцова и архитектора Константина Фомина. Центром мемориального комплекса стала 25-метровая скульптура солдата, возвышающаяся на 10-метровом кургане.

История вертолета. Часть I


Прототип М.В.Ломоносова 1754 г.

«Воздушный винт, священный воздушный винт — вот что унесет нас в пространство, винт, который проникает в воздух, как бурав в дерево, увлекая за собой свой мотор».
Не правда ли, звучит чуть высокопарно, вполне в духе прошлого века, когда и о вещах вполне прозаических говорили «высоким штилем». И еретически, во всяком случае, для Европы 1860 года, получившей от XVIII столетия блестящую новинку — воздушный шар.

К счастью, так называемый здравый смысл не всегда самый лучший судья в научных спорах. Вопреки очевидным успехам воздухоплавания автор приведенных выше строк, парижский художник, журналист и фотограф Феликс Турнашон, считал, что «управление аэростатом убито самим аэростатом» и «чтобы бороться с воздухом, нужно быть значительно тяжелее его». Надара — таков был литературный псевдоним Турнашона — не удовлетворяла явная беспомощность аэростата, его полная зависимость от воли ветра.
Заручившись поддержкой немногих энтузиастов, Надар основал вместе с ними общество «L’Automotion Aerinne» и выпустил первый в истории воздухоплавательный журнал «Aeronaute». Для опытов и журнала понадобились деньги — так пусть будущим аппаратам тяжелее воздуха послужит обреченный воздушный шар! Построив гигантский аэростат «Великан», Надар собрал с любителей прогулок по воздуху необходимые средства, но — увы! — первый номер журнала, выпущенный 100-тысячным тиражом, заинтересовал лишь 42 подписчиков.
Нет, не Надару и его единомышленникам принадлежит идея вертолета. Самым первым был. Леонардо да Винчи. Всем известный ныне его рисунок аппарата вертикального взлета, опубликованный в XVIII веке, историки относят к 1475 году. По замыслу великого Леонардо, несущий винт надлежало делать из накрахмаленного полотна, натянутого на проволочный каркас; вращать его за неимением иных источников энергии пришлось бы самим «пилотам». Для этого да Винчи предложил разместить под винтом площадку, по которой и ходили бы кругами люди, толкая спицы вертикального вала. Разделив заблуждения своего века, Леонардо, как и его современники, и не подозревал о реактивном моменте, который возник бы на этой площадке при вращении винта. Развей «пилоты» мощность, достаточную для полета, то закрутилась бы платформа, но не гигантский парус-винт.

Совершенно иную реальную схему винтокрылого аппарата предложил и воплотил в модели наш Михаил Ломоносов. Судя по протокольному описанию опытов с «аэродромной машинкой», хранящемуся в архивах Академии наук СССР, ее винты вращались в разные стороны и уравновешивали друг друга. Блестящий экспериментатор, Ломоносов весьма остроумно справился с главной трудностью опыта, «ликвидировав» собственный вес довольно тяжелого пружинного механизма. Как гласит протокол от 1 июля 1754 года, «машина подвешивалась на шнурке, протянутом через два блока, и удерживалась в равновесии грузиками, привешенными с противоположной стороны, при заведенной пружине тотчас поднималась вверх и тем обещала желаемое действие»

Из проектов далекого прошлого отметим конструкцию Лануа и Бьенвеню.

Модель Лануа и Бьенвеню, 1784 г.

Новые надежды для вертолета, или, как его раньше называли, геликоптера, породили идеи Надара и. паровая машина, непрерывное совершенствование которой заставляло ожидать появления легкой, невиданной тогда мощности авиационной силовой установки.
«Еж», запущенный Надаром в черепную коробку современных ему изобретателей, очень скоро вызвал волну проектов прекрасно летавших моделей и даже тяжелых, в несколько килограммов весом, устройств с паровыми машинами. Классической среди них считается модель соратника Надара — Понтон д’Амекура, великолепно изготовленная механиком Жозефом. И хотя при высоте в 62 см она весила без топлива и воды всего 2,7 кг, изящно выполненный «паровик» так и не смог поднять ее в воздух. Зато конструктор оставил потомкам созданную им схему привода двух соосно расположенных винтов, вращавшихся навстречу друг другу.

Модель д’Амекура, 1863 г.

Вслед за Понтоном д’Амекуром вертолетами занялся никому еще не известный выпускник Московского военного училища Александр Лодыгин. Увлеченный чудом XIX века — электричеством, он в 1869 году предложил военному министерству проект «электролета» — аппарата геликоптерного типа с электродвигателем на борту. Получив отказ, Лодыгин вынужден был обратиться к соотечественникам Надара, но постройке вертолета помешала франко-прусская война.
Потерпев неудачу в качестве авиационного конструктора, 23-летний Лодыгин изобрел электрическую лампу накаливания, что сделало его всемирно известным электротехником.
Надо сказать, что русские имена очень часто встречаются в истории вертолетостроения. В 1871 году, лишь через год после одобрения лодыгинского «электролета» во Франции, другой наш соотечественник, будущий академик Михаил Рыкачев, в работе «Первые опыты над подъемною силою винта, вращаемого в воздухе» первым сумел разобраться, каких усилий стоит вертикальный полет с использованием несущего винта. И хотя многочисленные энтузиасты продолжали наводнять патентные бюро проектами геликоптеров-мускулолетов (один из них представлен на рис. 7), специалистам стало ясно: вертикальный старт и полет возможны только с помощью легкого и вместе с тем очень мощного двигателя.
Несколько проектов, выполненных во второй половине XIX — начале XX века.

Читать еще:  Метаморфоза. Конвертер Kidon для пистолетов Glock

Проект де ла Ланделля, 1864 г.

Проект Бинена, 1896 г.

Проект Вельнера, 1902 г.

Проект Быкова, 1897 г.

Но как только конструкторы, поверив в схему удачной модели, сооружали ее увеличенную копию, вертолет начисто утрачивал способность летать. Оказалось, что при всех ухищрениях вес машины увеличивался отнюдь не в прямой пропорции с ростом мощности двигателя.
Новый шанс пока еще не стартовавшему геликоптеру мог дать лишь недавно изобретенный бензиновый мотор внутреннего сгорания.

«Аэромобиль» В. В. Татаринова (Россия, 1909-1910). Конструкция неоднократно переделывалась изобретателем, в окончательном варианте представляла собой платформу на четырех колесах. Двигатель двухцилиндровый, бензиновый, воздушного охлаждения, мощностью 20 л.с. Вертикальную тягу должны создавать четыре «центрофугальных» пропеллера с короткими желобообразными лопастями, горизонтальную — такой же винт в носовой части «аэромобиля». Привод — с помощью карданных валов.

В самом конце февральского номера журнала «Библиотека воздухоплавания» за 1910 год была опубликована рецензия на только что вышедшую в Париже книгу о перелете Блерио через Ла-Манш. Отдав должное конструкторскому таланту и настойчивости великого француза, рецензент повествует, как Блерио «приветствуют и чествуют министры, лорд — мэр Лондона, депутаты и общественные деятели, и стотысячная толпа в Англии и Франции встречает его восторженными овациями». А заключение неожиданно с заупокойной ноткой сетует, что «невольно вспоминается наша грустная история с Татариновым, которую можно назвать историей Блерио, но наоборот».
Даже беглый просмотр предыдущих номеров «Библиотеки воздухоплавания» и других популярных изданий объясняет, почему эта унылая фраза звучит как некролог русскому геликоптеру, в который было поверило тогдашняя общественность. Да и как не поверить, если в них одновременно с сенсационными сообщениями о полетах зарубежных пионеров авиации публиковались обнадеживающие вести о работах В.В.Татаринова. В самом деле, коль аэроплан смог пересечь Ла-Манш, то почему бы другому аппарату тяжелее воздуха не взлететь вертикально и не повисеть на месте? Да и модель «аэромобиля», продемонстрированная Татариновым специалистам Главного инженерного управления, смогла поднять с места груз в 6,5 кг. Военное ведомство выделило изобретателю 50 тыс. рублей, мастерскую-лабораторию и стало терпеливо ждать летающий полноразмерный образец.
Лишь после грандиозного скандала с вмешательством Государственной думы общественность узнала, какую эволюцию претерпел аппарат Татаринова за семью замками секретной лаборатории. Выколотив из военных средства с помощью модели ортоптера (махолета), Татаримов вскоре отчаялся в этом принципе применительно к большому аппарату и втайне от заказчика принялся строить геликоптер нелепой, заранее обреченной конструкции. А когда вышли все сроки, искренне верящего в свои идеи неудачника объявили авантюристом, военных обвинили в нерациональном расходовании государственных средств.
«История с геликоптером Татаринова крайне болезненно отразилась на дальнейших работах в России по геликоптерам, — констатировал спустя десятилетия выдающийся советский ученый, автор самой. распространенной в мире одновинтовой схемы вертолета, академик Борис Николаевич Юрьев, — так как военное ведомство, опасаясь опять попасть впросак, вообще перестало оказывать какую-либо реальную помощь изобретателям в этой области».
Выпускник Московского кадетского корпуса Борис Юрьев, как он сам вспоминал, «заинтересовался идеей геликоптера под влиянием романов Жюля Верна, что и побудило поступить в Московское высшее техническое училище, где тогда преподавал профессор Н.Е. Жуковский, о котором в Москве говорили, что он близок к полному решению задачи о полете человека в воздухе». Вместе с сокурсником Г.X. Сабининым, Юрьев создает так называемую импульсную теорию воздушного винта, которая в отличие от всех предыдущих позволила надежно рассчитывать винты любой формы. Назвав теорию именами авторов, Жуковский включил ее в «Теоретические основы воздухоплавания» — литографированные лекции по авиации. Столь же высокой чести удостоено исследование другого студента, Сорокоумовского, проделавшего опыты с авторотирующими винтами. Он доказал, что, если откажет мотор геликоптера, машина вовсе не обречена: воздушный поток, набегающий снизу, раскрутит винт аппарата, замедлив падение, — эффект окажется как у парашюта того же диаметра.
Каким быть геликоптерному винту, Юрьев уже знал — большого диаметра с узкими лопастями. А сам аппарат? Многовинтовой, как у предшественников? Нет, из анализа студенческих проектов было ясно, что трансмиссия от мотора к винтам окажется слишком тяжелой, немало весила и сложная пространственная ферма, служившая опорой для несущей системы и передачи. Казалось, что проще и легче одного-единственного винта, вращаемого через понижающий обороты редуктор! Увы, студенты-механики прекрасно понимали, что огромный реактивный момент заставит вращаться сам корпус геликоптера в обратную сторону.

Вертолет Б.И. Юрьева (Россия, 1912). Двигатель — Анзани, трехцилиндровый, воздушного охлаждения, мощностью 27-30 л.с. Несущий винт — двухлопастный, диаметр 8 м, скорость вращения 140 об/мин. Конструкция лопастей аналогична конструкции самолетного крыла — лонжерон из стальной трубы, деревянные нервюры, полотняная обшивка. Рулевой винт — двухлопастный, диаметром 2,5 м. Привод ременный. Суммарная масса построенного вертолета 203 кг.

На первых порах Юрьев рассчитывал парировать его воздействие самим винтом. Только на корпусе надо установить особую рулевую поверхность, дефлектор, отклоняющий поток воздуха, отбрасываемый винтом в сторону, противоположную вращению фюзеляжа. Тогда возникнет новый момент относительно оси винта, который и уравновесит систему. Однако «дефлекторное» решение годилось только для опытов с простейшими летающими моделями. Но для реальной машины в условиях полета с изменяющимися скоростью, оборотами винта, обтеканием корпуса и дефлекторов этот вариант не подходил: слишком громоздкой и тяжелой получалась схема.
Юрьев нашел выход в схеме с дополнительными рулевыми винтами, расположенными на концах поперечной фермы справа и слева от несущего винта. Постоянно вращаясь, один создавал тягу назад, другой — вперед. Шаг винтов, угол установки их лопастей изменялся, и пилот мог легко уравновесить машину, развернуть ее вправо или влево. Если же заставить оба винта тянуть вперед (разумеется, с разной силой — для парирования реактивного момента несущего винта), то решается проблема горизонтального полета. Для поперечного и продольного управления Юрьев предусмотрел на корпусе дефлекторы, положение которых в струе от винта менял сам пилот.
В сентябре 1910 года молодой конструктор получил на эту схему от патентного бюро департамента торговли и мануфактур охранную грамоту за № 45212. Патент получен, схема одобрена единомышленниками по Воздухоплавательному кружку, сам Жуковский благословил талантливого ученика, но Юрьев опять берется за проект. Предельно упрощая компоновку машины, он вместо поперечной фермы с двумя рулевыми винтами обходится продольным (самолетным) фюзеляжем с одним рулевым пропеллером на хвосте. И наносит последний штрих — снабжает геликоптер автоматом перекоса, решив принципиальную проблему балансировки и управляемости. Этим устройством и поныне оснащается любой вертолет, каких бы размеров и веса он ни был.
Идея этого устройства проста и чрезвычайно остроумна. Наклонив вперед ось несущего винта, считал Юрьев, можно направить машину в горизонтальный полет — горизонтальная составляющая его полной тяги придаст аппарату поступательное движение. Наклоном винта вправо или влево решается задача поперечного управления, а хвостовой рулевой винт поможет изменить курс.
Вместе с энтузиастами из МВТУ, Юрьев спроектировал несколько одновинтовых вертолетов, но только в 1912 году, накануне Второго всероссийского воздухоплавательного съезда и международной выставки воздухоплавания и автомобилизма, принялся строить машину в металле. Отсутствие средств, качественных материалов, подходящего двигателя помешало воплотить задуманное. Поэтому в московском Манеже был представлен полноразмерный макет, а не готовая конструкция. Однако золотая медаль за теоретическую разработку проекта геликоптера, которой удостоили Бориса Николаевича Юрьева, ознаменовала его важнейший вклад в историю винтокрылых машин.

Вертолет Корню (Франция, 1907). Двигатель — «Антуанетт» мощностью 24 л.с., диаметр несущих винтов изменяемого шага 6 м. Привод ременный. Вес без пилота — 203 кг. Первый подъем состоялся в августе 1907 года. При испытаниях аппарат оторвался от земли сначала на 30 см (полная масса 260 кг), затем на 1,5 м (полная масса 328 кг). Последующие испытания проводились на привязи.

Схема вертолета Б.И.Юрьева, запатентованная в 1910 году. Патентная формула гласила: «Одновинтовой геликоптер, отличающийся тем, что момент вращения, Произведенный подъемным винтом, уничтожается моментом сил двух малых винтов, действующих на концах некоторого плеча, перпендикулярного к оси большого винта».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector